Вот живет себе тихий покладистый человек. Окружающим помогает, знакомым сочувствует, среди родственников славится как безотказная палочка-выручалочка, для мужчины – верная соратница и опора.
И в коллективе на нее можно положиться во всем, и по-соседски не откажет ни в чем. И все привыкли: так и должно быть. А она вдруг раз – и натворит.
– Мама у нас натворила, – чуть ли не со слезами рассказывает Влада коллегам на работе, – мы так рассчитывали на нее, а теперь все, накрылся отпуск медным тазом, поедем с мужем путевки сдавать, и билеты. С внуком сидеть теперь некому, а с собой трехлетнего ребенка на экзотический курорт не потянуть.
– Ну ты, Алла, вообще, – мама с неодобрением сказала по телефону своей 47-ми летней дочери, – мы с твоей сестрой на тебя рассчитывали, ты же обещала помочь приехать с заготовками и с поклейкой обоев. И что? Любящая дочь так не ведет себя.
– Алла, – звонит сестра с претензиями, – ты же сказала, что дашь мне взаймы эту сумму? Как нет? А мне что теперь делать? Ну и что, что я тебе еще предыдущий долг не вернула, верну же, как будет. Но я тебя просила?
– Мама, – не понимает сын, – а что, мне нового телефона теперь не ждать? Я ведь хотел на день рождения новый смартфон, помнишь? И даже показывал тебе модель, которую хотел.
– Ты с ума сошла, совсем крыша на старости лет поехала, – взбесился муж, – я планировал на эти деньги машину поменять, и что мне теперь, продолжать на старой рухляди ездить? Мы семья, или я не понял? Ты с кем-то посоветовалась?
Что криминального сделала Алла? Да ничего особенного. Просто купила себе путевку в достаточно дорогой санаторий на 21 день, написала на работе заявление на отпуск и предъявила заключение врача: да, требуется санаторно-курортное лечение. И все. Сейчас в отпуск или уволюсь.
А из семьи увольняться не надо, просто взяла деньги, оплатила и уехала. И поставила всех в затруднительную ситуацию. Почему не сказала всем, кто на нее рассчитывал?
А говорила, просто слышно никто не хотел. Так было комфортно. Не слышать, не понимать, привыкли, что Алле можно просто озвучить свои прихоти и пусть она под них подстраивается.
***
– Мама, – говорила дочь месяц назад, – мы с Тимофеем путевки взяли в Тай. А Дима две недели побудет у тебя. Ты ведь в отпуск собралась. Как у тебя не будет времени? Не придумывай, изредка дочь за границу отдыхать поедет. Смотри, как там красиво, я уже и купальник себе купила…
– Алла, – говорила мама, живущая за городом, – сестра банки достала, все зреет, так мы еще и обои в гостиной ободрали старые. Так дней за 10 со всем справимся. Так что мы ждем. Да, еще у твоей сестры дома тоже ремонт, отмыть поможешь как раз. Как это у тебя нет времени? Отговорки все это. Я жду.
– У нас там тысяч 300 лежит, – размышлял муж вслух, – как раз на доплату, я выгодного покупателя нашел на нашу ласточку. Как подождать с машиной? С ума сошла, кто ее потом за такую цену купит. Нет, на этой ездить не буду. Каждые 3 года машину нужно менять. Я уже договорился. Болит? Ну да к врачу сходи, укольчики поделай.
***
– Достали они меня, – счастливая Алла выключает телефон и с наслаждением вытягивается на массажном столе дорогого санатория, – я весной слегла, едва ходила, кто-то заметил? Мама сказала, что я молода еще, чтобы болеть. Сестра хмыкнула, что у всех сейчас что-то болит. Сын пропустил мимо ушей, дочь хлопнула, что я ее еще переживу, муж сказал, что мне просто ужин готовить не хочется. Шеф посоветовал взять себя в руки.
И Алла вдруг поняла, что никому до нее нет дела. Она удобна, послушна, ее уже давно даже не спрашивают, а просто озвучивают свои планы и прихоти, считая, что уж она сама должна теперь вывернуться и встроиться в схемы, нарисованные окружающими. И вот – бунт. Во имя себя. И непонимание, отторжение, упреки в эгоизме.
– Дальше как? А никак, – говорит Алла, – не поймут – все поменяю. Мужа, работу, квартиру. Меня для них просто нет, я только механизм для достижения чужих мечтаний и удобства. А мне надоело. Я взбунтовалась. Или подстроятся или пусть ищут другой механизм.
Радуюсь за Аллу. Еще одна вечная труженица решила вернуть себе свою жизнь, которую когда-то потеряла. Не видно, когда женщина что-то делает, чем жертвует. Заметно становится только, если он вдруг перестает это делать.
