Я работаю в довольно крупной компании. Офис у нас просторный, современный, есть отличная кухня со всем необходимым оборудованием. Казалось бы, живи да радуйся. Но любой коллектив — это сложный организм, и иногда в нем заводятся паразиты.
Я люблю готовить. Пока другие заказывают доставку или довольствуются бизнес-ланчами, я провожу вечера за созданием чего-то домашнего: лазанья с соусом бешамель, домашние пельмени, запеченная буженина, сложные салаты — я никогда не ленилась собрать себе полноценный контейнер на работу.
Проблемы начались примерно полгода назад, когда в наш отдел перевелась Марина. Женщина лет сорока пяти, громкая и активная. Она сразу же установила свои порядки: громко разговаривала по телефону на личные темы, давала непрошенные советы по поводу внешнего вида и, совершенно не уважала личное пространство человека.
Впервые я заметила неладное во вторник. У меня с собой была паста карбонара. Я предвкушала этот обед с самого утра. Когда пришло время перерыва, я открыла холодильник, достала свой подписанный контейнер и ощутила странную легкость.
Открыв крышку, я увидела что порция была ополовинена. Причем не просто отсыпана — кто-то явно ел прямо из моего контейнера вилкой. Оглядевшись по сторонам, я увидела Марину, которая допивала чай.
— Марина, — спросила я, стараясь говорить спокойно, — ты случайно не видела, кто трогал мой обед?
Она обернулась, расплывшись в широкой улыбке, и ничуть не смутившись выдала: — Ой, да ладно тебе! Я просто попробовала. Такой запах стоял, когда я холодильник открыла, не удержалась. Ты же, худышка, все равно столько не съешь, а мне углеводы нужны для работы мозга!
Это было сказано с такой простотой, словно она попросила ручку на пару минут, а не залезла в чужую тарелку. — Марина, это моя еда. Я готовлю ее для себя, пожалуйста, больше так не делай.
— Ух, какие мы нежные! — фыркнула она. — Жалко, что ли? Мы же коллектив, почти семья. У нас на прошлом месте работы вообще всё было общее. Будь проще.
Я промолчала, решив не раздувать конфликт из-за макарон, хотя настроение было испорчено, брезгливо выбросила остатки обеда — есть после чужой вилки мне не хотелось, пришлось идти в автомат за сэндвичем.
Если бы я знала, что это только начало.
В течение следующего месяца мой обед исчезал или «дегустировался» с завидной регулярностью. Каждый раз, когда я пыталась поговорить с Мариной, она переводила всё в шутку или, что еще хуже, начинала выставлять виноватой меня.
— Ты эгоистка, — заявляла она во всеуслышание, когда я в очередной раз поймала её с поличным. — Я же просто кусочек взяла. У нас тут, между прочим, корпоративная этика, взаимовыручка.
Обидно было то, что коллеги предпочитали не вмешиваться. Мужчины делали вид, что ничего не происходит, а другие женщины сочувственно кивали мне в курилке, но в открытую конфронтацию с хабалистой Мариной вступать боялись. Я начала чувствовать себя сумасшедшей. Может, я действительно жадная? И это нормально — делиться едой без спроса?
Я перепробовала всё. Клеила на контейнеры стикеры с надписью «НЕ БРАТЬ! ВНУТРИ ЛЕКАРСТВО». Марина только смеялась: «Ой, да какое лекарство в жареной курице, не смеши». Пыталась прятать еду вглубь холодильника — она находила, даже купила специальный контейнер с кодовым замком. На следующий день я нашла его в мусорке со сломанной крышкой. — Ой, он у тебя упал и разбился, — невинно хлопая глазами, сказала Марина. — Пришлось выбросить. Но котлетка внутри была вкусная, не пропадать же добру.
Сломанный замок и нагло съеденная котлета переполнили чашу моего терпения. Я поняла: разговоры бесполезны. Жаловаться начальству? Это выглядело бы как детсадовские разборки. «Марь Иванна, а она мою кашу съела!». Нет, здесь нужен был другой подход. Урок должен быть усвоен.
Я не хотела никого травить, боже упаси. Слабительное — это подло. А вот острое… Острое — это дело вкуса. Кто-то любит пресное, а кто-то, может быть, обожает ощущать дыхание дракона.
В выходные я отправилась на специализированный рынок. Моей целью был не просто перец чили из супермаркета, который лишь слегка пощипывает язык. Мне нужно было нечто серьезное. Я нашла лавку со специями и купила несколько стручков Хабанеро. Продавец, глядя на меня с уважением и опаской, предупредил: «Девушка, с этим осторожнее.»
— Мне как раз для особого случая, — улыбнулась я.
Дома я приступила к готовке. Я решила сделать пирожки с мясом. Тесто было пышным, сдобным, ароматным. Начинка — сочная говядина. Я сделала десять пирожков. Семь из них были обычными, вкусными, безопасными. А вот три…
В начинку для этих трех «сюрпризов» я добавила мелко нарезанный Хабанеро.
Внешне пирожки ничем не отличались. Сложила три «заряженных» пирожка в свой обычный контейнер. Сверху, как обычно, наклеила стикер со своим именем.
Час Икс
Понедельник. Утро. Я захожу на кухню и демонстративно ставлю контейнер на самую видную полку холодильника. Марина уже была там, наливала кофе. — О, пирожочки! — протянула она. — Сама пекла? — Да, — буркнула я, это мой обед.
Я ушла на рабочее место, но не могла сосредоточиться на отчетах. В голове крутился один вопрос: клюнет или нет? Может, сегодня у нее проснется совесть? Или она принесла свой обед?
В 12:30 я услышала звук открывающейся двери холодильника. Наша кухня находится недалеко от моего рабочего места. Послышался шум микроволновки, затем звук отодвигаемого стула. Тишина.
И вдруг раздался звук, который сложно описать словами. Это была смесь хрипа, кашля и сдавленного вопля. — А-А-А!!! ВОДЫ!!!
Из кухни вылетела Марина. Ее лицо было цвета спелого помидора, даже скорее багровым. Глаза выпучены, слезы текут ручьем. Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, подбежала к кулеру, но в панике не могла найти стаканчик. Кто-то сунул ей кружку. Но любой, кто знаком с острой едой, знает: вода не помогает. Она только разносит жгучее масло по всему рту. Нужно молоко, хлеб или что-то жирное. Но Марина этого не знала.
— Ты… — она пыталась что-то сказать, но из горла вырывалось только сипение. — Меня отравила!
Вокруг начали собираться коллеги. Прибежал начальник отдела. — Что случилось? Марина, тебе плохо? Скорую? — Она… — Марина ткнула в меня трясущимся пальцем. — Подложила яд в пирожки! У меня все горит внутри!
Все взгляды устремились на меня. Я спокойно встала и подошла к кулеру. — Какой яд, Марина? Ты о чем? — Пирожки! Я съела один… Это невозможно есть! Ты сумасшедшая!
— Подожди, — перебила я ее, сделав максимально удивленное лицо. — Ты взяла мои пирожки? Из моего контейнера? Который был подписан? — Да какая разница! — прохрипела она, вытирая слезы рукавом. — Ты туда стекла насыпала или кислоты налила? Хочешь меня убить?!
Я пожала плечами. — Марина, я люблю острую кухню. Это пирожки по рецепту моей бабушки с Кавказа. Там много перца, делала их для себя. Откуда я могла знать, что ты решишь съесть мой обед? — Это не еда! Это биологическое оружие! — орала она, хотя голос уже начал садиться.
Начальник, мужчина строгий, подошел к столу, где лежал надкусанный пирожок. Понюхал. — Пахнет перцем. Сильно. — Вот именно! — торжествующе просипела Марина. — Пишите на нее докладную! Это покушение!
Начальник посмотрел на нее, потом на меня, потом на контейнер с моей фамилией. — Марина, — сказал он усталым голосом. — А почему ты вообще ела еду из чужого контейнера? -Я просто… перепутала… подумала, что это общее… — начала она оправдываться, понимая, что позиция жертвы рассыпается. — На контейнере написана фамилия, — отрезал начальник. — В общем так, иди умойся и выпей молока, если есть. И чтобы я больше не слышал разборок из-за еды. Чужое брать нельзя. Это детский сад какой-то.
Эпилог и выводы
Марина провела в туалете еще минут сорок. Говорят, она пыталась промыть рот холодной водой из-под крана. До конца дня она сидела тихо, и не смотрела в мою сторону.
На следующий день история разлетелась по всему офису. Кто-то осуждал меня за жестокость, кто-то тихо жал руку и просил рецепт. Но главное — результат был достигнут.
Мои контейнеры больше никто не трогал. Более того, в общем холодильнике воцарился образцовый порядок. Пропажи йогуртов и сырков прекратились чудесным образом не только у меня, но и у других коллег. Видимо, страх наткнуться на «сюрприз» оказался сильнее желания халявы.
Марина со мной не разговаривает уже месяц. Она всем рассказывает, что я ведьма и психопатка. Но знаете что? Я готова быть психопаткой в ее глазах, если это цена за то, чтобы моя еда оставалась на месте.
