Отчаяние умеет заставлять даже самые странные предложения казаться вполне разумными. Сейчас, оглядываясь назад, я всё ещё не могу поверить, что одна необычная подработка втянула меня в историю, которую мне до сих пор трудно объяснить.
Мне было 23 года, я училась в колледже на полной нагрузке, старалась закончить обучение и по уши тонула в студенческих долгах.
Когда я не занималась учёбой, я помогала маме ухаживать за моим младшим братом Кейлебом, у которого были серьёзные проблемы со здоровьем. Я делала вид, что всё нормально, но это было не так.
Почти в полночь я сидела за кухонным столом, окружённая учебниками, просроченными уведомлениями и больничными счетами. Домашнее задание лежало передо мной нетронутым.
Из соседней комнаты донёсся кашель Кейлеба. Каждый раз от этого звука у меня сжимался живот.
Я помогала маме.
Мама вошла на кухню в халате. Она выглядела измученной. Тёмные круги под её глазами будто становились глубже с каждой неделей. Она поставила рядом со мной кружку чая.
— Тебе уже нужно спать, Тейлор.
— Тебе тоже.
Она улыбнулась, но улыбка почти сразу исчезла.
Лечение Кейлеба выкачало из нас всё, что у нас было. Мама работала без остановки: утром в продуктовом магазине, а по ночам убирала офисы. Я подрабатывала в закусочной и брала каждую лишнюю смену, какую только могла, если не была на занятиях.
Но даже этого не хватало.
Лечение Кейлеба выкачало из нас всё.
— Доктор Патель хочет попробовать новый план лечения, — тихо сказала мама.
— Это ведь хорошо, да?
Пауза сказала мне всё остальное.
— Это дорого? — спросила я.
Она кивнула.
Некоторое время мы обе молчали. Потом её взгляд упал на стопку нераспечатанных писем.
Она взяла конверт из больницы и открыла его раньше, чем я успела остановить её.
Я увидела, как изменилось её лицо.
— Сколько? — спросила я.
— Всё нормально.
— Мам.
Она сглотнула.
— Это ведь хорошо, да?
— Четыре тысячи долларов, — ответила мама.
У меня сдавило грудь.
Таких денег у нас не было. У нас едва набиралось 400 долларов.
Мама протянула руку и коснулась моего плеча.
— Сосредоточься на выпуске, — сказала она. — Мы что-нибудь придумаем.
После этого она ушла по коридору.
Через минуту я услышала, как закрылась дверь её спальни.
Я долго смотрела на счёт.
— Мы что-нибудь придумаем.
Я открыла ноутбук и снова начала просматривать сайты с вакансиями. Почти на все подходящие объявления я уже отправила заявки.
И тут в самом низу страницы я наткнулась на одно объявление.
Семья искала молодую девушку, которая могла бы проводить время с пожилым слепым ветераном.
Оплата была невероятной!
А затем я прочитала последнюю строку.
«Кандидатка должна быть готова изображать его отчуждённую внучку, которой чуть больше двадцати лет».
Я моргнула.
Потом перечитала ещё раз.
Это казалось неправильным, но после того как я снова посмотрела на больничный счёт, я нажала «Откликнуться».
Оплата была невероятной!
Через неделю мне позвонили.
— Тейлор? — спросила женщина.
— Да.
— Это Маргарет. Вы откликались на вакансию компаньонки. Я хочу встретиться с вами.
Через два дня я приехала к большому дому в тихом районе.
Маргарет открыла дверь. Она выглядела ухоженной, спокойной и совершенно непроницаемой.
Она провела меня в кабинет.
Когда мы сели, она сразу перешла к делу.
— Я хочу встретиться с вами.
— Моего отца зовут Уолтер. Ему 82. Он потерял зрение после нескольких инсультов. Слух у него тоже уже не тот.
Маргарет передвинула ко мне по столу папку.
— Моя племянница, его внучка Ванесса, ушла из семьи 12 лет назад после того, как её родители погибли в авиакатастрофе, и с тех пор её никто не видел. После колледжа она уехала за границу, несколько раз меняла номер и удалила все свои аккаунты в соцсетях. С тех пор она не появилась ни на одной семейной встрече.
Маргарет постучала пальцами по папке.
— Мой отец до сих пор спрашивает о ней, хотя не видел её с тех пор, как ей было 16.
Я открыла папку.
— После колледжа она уехала за границу.
Внутри лежали школьные записи, семейные истории, любимые блюда и воспоминания из детства.
— Вы будете притворяться Ванессой для него.
Я замялась.
— Разве это не неправильно?
Маргарет вздохнула.
— Возможно. Но мой отец одинок. Он приближается к концу жизни, а Ванесса не собирается возвращаться.
Я подумала о Кейлебе и маме.
— Я согласна.
Моя новая начальница кивнула.
— Разве это не неправильно?
В первое воскресенье, когда я приехала, я нашла Уолтера сидящим возле окна. На его коленях лежал плед.
Как только он услышал, что мы вошли, он нахмурился.
Сердце у меня бешено забилось.
— Привет, дедушка.
Он протянул руку, и я взяла её.
— Ванесса? Ты наконец пришла?
— Я здесь.
Следующий час мы говорили о погоде, его саде и его покойной жене Элеонор.
Уолтер постоянно говорил о ней.
— Ванесса? Ты наконец пришла?
— Элеонор позаботилась о том, чтобы всё важное было защищено, — сказал Уолтер с улыбкой. — Она была умнее всех нас вместе взятых.
Тогда я не придала этому замечанию особого значения.
Перед моим уходом Уолтер сжал мою руку.
— Ты вернёшься в следующее воскресенье?
— Да, конечно.
Его улыбка стала шире.
Снаружи Маргарет вручила мне конверт.
Внутри была сумма, которую я никогда раньше не держала в руках!
— Она была умнее всех нас вместе взятых.
Этих денег хватало, чтобы оплатить часть больничного счёта.
Я ехала домой с чувством облегчения.
И вины.
Воскресные визиты продолжились.
Сначала я воспринимала это как работу, и каждый разговор ощущался ложью.
Но Уолтер ни разу не усомнился во мне. Вместо этого он рассказывал истории о военной службе, о том, как растил семью, и, больше всего, об Элеонор.
Иногда он начинал смеяться посреди рассказа и забывал, к чему вёл, а иногда просто сидел молча и наслаждался тем, что рядом кто-то есть.
Я ехала домой с чувством облегчения.
Однажды днём Уолтер похлопал меня по руке.
— Ты хорошая девочка.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
— Элеонор бы ты понравилась.
От этих слов мне стало ещё стыднее.
Через несколько недель Маргарет начала задавать странные вопросы.
— Папа упоминал дом?
— Нет.
— А документы по трасту?
— Нет.
— Банковскую ячейку?
Я нахмурилась.
Маргарет выглядела раздражённой.
От этих слов мне стало ещё стыднее.
— Ваш отец говорит о розах и бейсболе, — объяснила я, потому что за это время уже успела привязаться к Уолтеру.
Его дочь натянуто улыбнулась.
— Продолжайте слушать.
Этот разговор тревожил меня всё сильнее, особенно когда подобное стало повторяться.
В следующее воскресенье Кейлеб получил одобрение на план лечения, но наша семья всё равно должна была оплатить тысячи долларов. На той же неделе моей машине понадобился ремонт, поэтому отказаться от этой работы я всё ещё не могла.
Хотя внутри всё сильнее росло ощущение, что что-то не так.
— Продолжайте слушать.
Через месяц Маргарет пригласила меня на семейный обед.
Перед тем как мы вошли внутрь, она остановила меня.
— Помните все детали.
— Я ничего не забуду.
Она выглядела нервной, и впервые я задумалась, что в этой лжи для неё было поставлено на карту гораздо больше, чем она признавала.
Внутри я познакомилась с кузенами, родственниками по браку и племянником Уолтера, Ричардом.
Ричард внимательно наблюдал за мной.
Сначала я решила, что он меня подозревает.
— Я ничего не забуду.
Потом я обратила внимание на вопросы, которые он задавал.
Они не пытались меня разоблачить; они проверяли меня!
Они убеждались, что я смогу удерживать легенду и что никто другой ничего не заподозрит.
К концу обеда я поняла, что Ричард помогает Маргарет.
Уолтер почти всё время сидел тихо, но под столом его рука нашла мою.
И почему-то это значило для меня больше, чем одобрение всех остальных людей в комнате.
Они проверяли меня!
В воскресенье после семейного обеда Маргарет уехала по делам, и впервые мы с Уолтером остались одни.
Мы сидели в солнечной комнате и пили чай.
— Как тебя на самом деле зовут, милая?
Моё сердце остановилось. Я уставилась на него.
Он терпеливо улыбнулся.
Я могла соврать.
Вместо этого я прошептала:
— Тейлор.
Уолтер кивнул.
— Я так и думал.
Я могла соврать.
— Вы знали?
— С первого дня, — признался Уолтер.
Мне стало дурно.
— Простите, что я вам лгала.
— Но ты ещё и единственный человек, который каждую неделю приходил ко мне не только потому, что был обязан.
Я моргнула.
— Потому что хотел?
Уолтер тихо усмехнулся.
— Думаешь, я не могу понять, когда человеку действительно не всё равно?
Пелена обмана наконец спала, и следующий час мы говорили честно.
— Простите, что я вам лгала.
Я рассказала ему о брате, маме, колледже и больничных счетах.
Я ожидала осуждения, но Уолтер просто слушал.
Когда я закончила, он сжал мою руку.
— Ты слишком много несёшь на себе для своего возраста.
— Как и вы.
Он тихо рассмеялся, и после того дня между нами всё изменилось.
Я перестала притворяться, а он перестал называть меня «Ванессой», когда мы были одни.
Никто из нас не сказал об этом Маргарет.
Я ожидала осуждения.
Следующие месяцы стали одними из лучших в моей жизни.
Уолтер больше не ощущался моим работодателем; он стал почти родным человеком.
Иногда мы сидели в саду, пока он рассказывал истории. В другие дни мы играли в карты с маркировкой Брайля, и я никак не могла выиграть, потому что он каким-то образом запоминал каждый ход.
Во время одного визита он познакомил меня с мистером Холлисом. Мистер Холлис был адвокатом Уолтера и часто заходил, когда Маргарет не было рядом.
Эти двое дружили десятилетиями.
Он стал почти родным человеком.
— Холлис разгребает мои неприятности с 1978 года, — усмехнулся Уолтер. — И будет продолжать, пока один из нас не умрёт.
Мистер Холлис рассмеялся.
Тогда я ещё не понимала, насколько важной станет эта дружба позже.
Примерно в то же время вопросы Маргарет стали гораздо настойчивее.
— Папа говорил о трасте?
— О доме?
Мой ответ всегда был один:
— Нет.
Она вздыхала.
Вопросы Маргарет стали гораздо настойчивее.
— О чём он тогда говорит целыми днями? — спросила Маргарет.
— О своей жене.
Она закатила глаза.
Это меня очень задело.
В следующее воскресенье Ричард присоединился к нам за обедом.
Впервые я увидела, как после еды он загнал Уолтера в угол.
— Вам стоит подумать о том, чтобы упростить распоряжение имуществом, — сказал Ричард.
Уолтер улыбнулся.
— Я ещё не умер.
Ричард натянуто рассмеялся, но я заметила взгляд, которым он обменялся с Маргарет.
Это меня очень задело.
Через несколько недель, в среду, Уолтер попал в больницу.
Маргарет мне не позвонила. Я узнала об этом от мистера Холлиса и сразу поехала туда.
Уолтер выглядел меньше, его глаза оставались закрытыми, но когда он услышал мой голос, он улыбнулся.
— Тейлор.
Я села рядом с ним.
— Вам запрещено умирать.
— Учту, — ответил он.
Я засмеялась сквозь слёзы, пока мистер Холлис наблюдал за нами.
Следующий час мы разговаривали, а перед моим уходом он сжал мою руку.
— Вам запрещено умирать.
Через несколько дней Уолтер вернулся домой, но он уже не был прежним. В некоторые дни он почти не выходил из комнаты.
Я проводила в доме больше времени, чем раньше, потому что не могла представить, что меня там не будет.
Однажды днём, когда мы сидели в саду, Уолтер сказал:
— Знаешь, Тейлор, люди всю жизнь ищут доказательства того, что их любят.
— Вы и так знаете, что вас любят.
— Может быть, но напоминания всё равно приятны.
Я тяжело сглотнула.
— Я тоже вас люблю.
Его улыбка стала шире.
— Вы и так знаете, что вас любят.
Уолтер умер через три недели.
Мистер Холлис позвонил мне рано утром на следующий день.
После разговора я сидела на краю кровати, а через час мама нашла меня в слезах.
Как я могла объяснить, что ложь привела в мою жизнь одного из самых важных людей?
Похороны прошли через несколько дней. Я сидела ближе к задним рядам, в чёрной вуали.
Маргарет сказала всем, что «Ванесса» хочет уединения.
Мама нашла меня в слезах через час.
После похорон ко мне подошла Маргарет.
— Наше соглашение окончено.
— Я знаю.
Я ушла домой, и впервые за многие месяцы воскресенье наступило без Уолтера.
Через неделю у меня зазвонил телефон.
— Тейлор? — спросил мужчина.
— Да?
— Это мистер Холлис. Я бы хотел, чтобы вы пришли в офис в четверг утром. Уолтер оставил распоряжения, касающиеся вас.
Две ночи я почти не спала.
— Наше соглашение окончено.
Наступил четверг.
Когда я вошла в офис, Маргарет, Ричард и несколько родственников уже были там.
Мистер Холлис жестом пригласил меня сесть, а затем открыл папку.
— Перед смертью Уолтер оставил несколько письменных распоряжений.
Маргарет скрестила руки на груди.
— Первое касается Тейлор. Уолтер с самого начала знал, что она не Ванесса.
Лицо Маргарет побледнело.
— Что?!
Я опустила взгляд.
— Он оставил несколько письменных распоряжений.
Адвокат продолжил:
— Уолтер решил продолжать эти отношения, потому что считал её заботу искренней.
— Это бред, — резко сказал Ричард.
— Нет, — спокойно ответил мистер Холлис. — Бредом было бы считать, что Уолтер не понимал, что происходит вокруг него.
Затем адвокат посмотрел на меня.
— За эти месяцы Уолтер многое рассказал мне о вас. Вы говорили ему о болезни Кейлеба, о своей оплате обучения и о рабочем графике вашей матери. Он также поручил мне проверить определённые сведения и помочь ему оформить траст.
Маргарет вскочила.
— Это безумие!
— Это законно, — ответил мистер Холлис. — Два врача подтвердили дееспособность Уолтера.
— Это бред.
Затем он открыл другую папку.
— Траст полностью покроет расходы на лечение Кейлеба и оставшуюся часть обучения Тейлор в колледже.
Я уставилась на него.
— Что?
Мистер Холлис улыбнулся.
— Средства поступают из траста, который Элеонор создала много лет назад. Уолтер имел право распоряжаться распределением этих денег.
Маргарет выглядела в ярости.
— Вы не можете говорить серьёзно!
Адвокат закрыл папку.
— Кроме того, Уолтер оставил подробные документы, где ясно объяснил, почему принял именно такие решения.
На этот раз ни у кого из них не нашлось слов.
Маргарет выглядела в ярости.
Перед моим уходом мистер Холлис передал мне конверт с почерком Уолтера.
Я дождалась, пока сяду в машину, и только потом открыла его.
«Дорогая Тейлор,
Я рад, что смог узнать тебя. Я позволил тебе остаться, потому что ты дала мне то, чего у меня не было много лет: человека, которому действительно было не всё равно. Ты вошла в мою жизнь, когда сама нуждалась в помощи, но правда в том, что помощь была нужна и мне. Спасибо тебе за каждый разговор, смех и каждый визит. А теперь перестань всё время переживать за других и построй хорошую жизнь. Я буду болеть за тебя!
С любовью, Уолтер».
Когда я дочитала письмо, я плакала.
Я дождалась, пока сяду в машину.
Той весной Кейлеб начал новое лечение, мама наконец перестала брать дополнительные смены, а я окончила колледж без студенческого долга, висящего над головой!
Жизнь не стала идеальной за одну ночь, но она стала возможной.
Каждый месяц я прихожу на могилу Уолтера, приношу свежие цветы и рассказываю ему, что нового.
Иногда я вспоминаю ту ночь, когда откликнулась на странное объявление о работе.
Я думала, что спасаю свою семью, но даже не представляла, что одинокий пожилой мужчина тоже изменит мою жизнь.
Ложь, которая свела нас вместе, не продержалась долго, но любовь, родившаяся из неё, осталась.
