Татьяна Брухунова снова заговорила о пополнении. В доме уже есть Ваган и Матильда, но Танечке мало. Она мечтает о третьем. Это не история про безумную материнскую любовь. Тут всё прозаично, как инвентаризация в лавке старьевщика. Сейчас всё объясню.
Какой ребенок может быть от мужчины, который скоро разменяет девятый десяток? Мы взрослые люди. Когда Таня говорит: «На все воля Божья. Не думаю, что это можно спланировать, во всяком случае, в нашем случае», — у меня дергается глаз. Планировать там, скорее всего, будет репродуктолог, а «воля» выразится в сумме чека за услуги помощников. Поверить в естественную прыть 80-летнего юмориста может только очень наивный зритель «Кривого зеркала».
Зачем вообще дети в такой ситуации? Кому они нужны? Супругу почтенного возраста, для которого каждое движение наследника — повод для паники? Или маме, которая открыто признается: она не мать-наседка.
«Я полгода сидела в декрете с первым ребенком, а потом поняла, что все — я хочу на работу. Мы изначально договорились, что когда я посчитаю нужным выйти на работу, я выйду», — вещает Татьяна.
Полгода — и хватит. Дальше — няни, прислуга, выставки. Работа у неё, видите ли, на равных с мужем. В чем она заключается? В походах по ресторанам и примерке чепчиков? Если это работа, то я — балерина Большого театра.
Была у меня знакомая, Инесса. Муж состоятельный и очень пожилой. Инесса родила троих, но дети видели маму только на фото для соцсетей. Остальное время ими занимался персонал. Когда мужа не стало, Инесса обнаружила: дети ей мешают. Они не вписывались в её новую жизнь. В итоге — закрытые школы за границей, а мама продолжает «искать себя». Здесь просматривается та же схема: дети как аксессуары для статуса «полной чаши». На деле — одиночество маленьких людей при живых родителях.
Таня бережет покой Евгения Вагановича. С детьми его нельзя оставить больше чем на час.
«Все-таки мужчины немножко другие. Особенно мужчины из другого поколения… Если где-то он споткнулся, это уже событие. Я не думаю, что имеет смысл заставлять нервничать человека», — делится Брухунова.
Ветеран эстрады настолько хрупок, что активные игры с сыном для него могут быть фатальны.
Он не отец семейства в привычном понимании, а ценный экспонат. С него нужно сдувать пыль и вовремя проверять механизмы. А дети тем временем растут с нянями, пока мама делает контент.
Пока дети дома с чужими людьми, Таня путешествует и «держит оборону» против критиков.
«У меня нет стилиста, я всегда сама. Меня довольно долгое время травили за такой специфичный стиль», — жалуется она.
Вкус либо есть, либо нет. Ретро-наряды на молодой женщине часто выглядят как странный перформанс. Она будто специально старается соответствовать своему «винтажному» супругу. Кожа сероватая, морщины не по возрасту — жизнь в атмосфере «нафталина» бесследно не проходит.
Её благотворительность — отдельная тема. Относит старые вещи в храм. Представляете эти специфические платья и странные сумки? Говорят, в церквях уже не знают, куда это девать. Странный способ «замаливать» что-то — отдавать то, что тебе не нужно, и считать это великим делом.
Таня любит давать советы: что читать, что смотреть. Она мнит себя мозговым центром семьи. Но за этим фасадом — обычная расчетливость. Зачем готовить завтрак, если есть повар? Зачем рожать самой, если есть современные технологии? Зачем воспитывать, если есть няни?
Вспомните одну светскую львицу. Тоже кричала о равенстве и бытовом рабстве. Она годами выстраивала образ «выпью» (VIP-персоны), рассуждала о равенстве в браке, интеллектуальном превосходстве и презирала «бытовуху». В её истории с Игорем Малашенко часто проскальзывали мотивы борьбы за статус и критические разборы всего на свете — от спектаклей до сервиса в отелях.
После трагического финала их брака и долгих судов за наследство, Божена действительно осталась в окружении своих коллекций (винтажных елочных игрушек, бижутерии и антиквариата), которые она теперь периодически распродает в соцсетях. Контраст между её образом «сильной и независимой» интеллектуалки и реальностью «разбитого корыта» — одна из любимых тем сетевых критиков.
Брухунова — женщина вне любого круга. Она не элита и не бизнесвумен. Она — проект, который реализовался за счет опытного артиста. Теперь проект требует расширения. Третий ребенок — это новый инфоповод, контракты и закрепление прав на наследство. Дети — отличный способ забаррикадироваться в золотой клетке.
Мне жаль детей. Мальчик Ваган на фото выглядит потерянным, дочку вообще прячут. Какую картину мира они получат от мамы, которая больше всего на свете ценит свои сумки и возможность «провоцировать тусовку»?
«У меня маленькая ювелирная коллекция. Но у меня есть, конечно, винтажные какие-то вещи. Например, брошь, сделанная при жизни Диор», — хвастается она.
Брошь при жизни Диор… Таня, а как насчет того, чтобы прожить свою жизнь? Не рядом с уходящей натурой, а настоящую. С общим бытом, интересами и радостью от того, что сама варишь детям кашу.
Но это не её путь. Её путь — демонстрация превосходства через потребление. Она выиграла партию с сомнительными козырями и теперь празднует. Но за всё приходится платить. Плата за такое «счастье» — жизнь в золоченом склепе, где пахнет старыми шутками, а дети — лишь способ продлить агонию этой «красивой жизни».
Как вы думаете, это нормально — в 80 лет планировать детей? Это про любовь или чистый расчет? Стоит ли детям расти в музейной атмосфере, где папа — памятник, а мама вечно «на работе»?
