— Мне нужна женщина не старше сорока двух. Это мой предел. И то — если выглядит лет на тридцать пять, не больше. В пятьдесят — уже совсем другая история, Толян. Хочу живую и энергичную, а не ровесницу.
Сам я, может, и не красавец с обложки, но внутри мне по-прежнему двадцать восемь. Да и вообще — мужчина с годами только растёт в цене, а женщина… ну, сам понимаешь.
Мы с подругой Ленкой сидели за соседним столиком и поневоле оказались в роли благодарных слушателей. Забежали перекусить после тренировки, увлечённо обсуждали новую диету — и тут наш разговор бесцеремонно перебил мужской монолог.
— Слышала? — тихо фыркнула Ленка. — Дорожает он. Скорее уж по акции идёт.
— Потише, — усмехнулась я. — Давай дослушаем. Это же почти живой театр.
Оратор тем временем продолжал, не сбавляя пару:
— Я, например, вчерашнее принципиально не ем. Женщина обязана готовить каждый день: борщ, котлеты, выпечка — всё свежее. Пока один, могу и пельменями обойтись, не барин. Но в отношениях — только серьёзно. И чтобы стройная была. Мне нужен контраст: я — солидный, она — миниатюрная.
— А дети? — осторожно поинтересовался приятель, с нескрываемым сомнением изучая «солидного». — У тебя ведь уже взрослые, скоро внуки пойдут.
— Наследники не нужны, своих хватает. Мне спутница нужна — для души. И для тела. Активная, чтобы и в лес, и в горы… ну или хотя бы на дачу выбраться.
Я едва не поперхнулась соком. В горы? Да он, судя по всему, дальше ближайшего киоска ни разу в жизни не маршировал.
— Лен, спорим, он со мной познакомится? — шепнула я, подмигнув.
— Ты серьёзно? — Ленка распахнула глаза. — Вер, тебе ведь не сорок.
— Тсс. — Я приложила палец к губам. — Это будет социальный эксперимент. Хочу измерить глубину мужского самообмана.
Знакомство состоялось без малейших усилий. Обменялись номерами, и уже вечером переписывались так, словно давно знакомы. В сети он прятался под ником Мачо48. На аватарке — фото десятилетней давности: втянутый живот, дорогая машина на фоне и победный взгляд.
Через пару дней Юрий предложил встретиться. Явился в «парадном» костюме — пуговицы на пиджаке едва справлялись с натиском живота, который горделиво выдавался вперёд.
— Верочка, — расплылся он в улыбке, обнажив не самые безупречные зубы. — Сегодня ты просто великолепна.
— Спасибо, Юрий, — скромно опустила я взгляд. — Ты тоже… весьма представительный.
Встреч было несколько. Для меня — чистое испытание актёрских данных. Я прилежно слушала истории о его «бизнес-империи» (ларёк на рынке), о том, как он «почти купил» новую машину (но решил вложиться в развитие), и о том, как важен для настоящего мужчины домашний уют. В парке он начинал тяжело дышать уже через сотню метров, но уверял, что это особая дыхательная практика.
И вот настал решающий момент.
Юрик — разомлевший после ужина и щедро политый моими комплиментами — решил, что пора двигаться дальше.
— Верочка, — произнёс он, накрывая мою руку ладонью. — Ты идеальная: стройная, хозяйственная, молодая. Кстати, должен признаться… Мне не сорок восемь.
— Правда? — я удивлённо вскинула брови. — А сколько же?
— Пятьдесят пять, — выдохнул он, напряжённо ловя мою реакцию. — Но я ведь хорошо сохранился?
— Конечно, Юра! — воскликнула я. — Максимум на пятьдесят четыре тянешь! Я обожаю мужчин с выдержкой — это же опыт.
Он буквально расцвёл.
— Ну и отлично. А то переживал. Я ведь принципиален: старше сорока двух — не мой формат. Энергетика уже не та. А ты — огонь, настоящая девочка.
— Спасибо, дорогой, — я легонько провела рукой по его лысине. — Кстати, у меня тоже есть маленькая тайна.
— Какая ещё? — он тут же насторожился. — Дети? Долги?
— Нет, что ты. Возраст.
Юрий заметно напрягся.
— Тебе не сорок?
— Почти.
— Тридцать восемь? — с надеждой уточнил он.
Я достала из сумки паспорт и протянула ему.
— Открой, Юра. Посмотри сам.
Он взял документ дрожащими пальцами, раскрыл и долго вглядывался в дату рождения, беззвучно что-то подсчитывая.
1976 год.
— Пятьдесят… — прошептал он, стремительно бледнея. — Тебе пятьдесят?
— Ровно, Юра. Юбилей отметила два месяца назад.
Паспорт выскользнул из его рук. Он смотрел на меня с таким потрясением, будто я прямо у него на глазах обернулась совершенно другим человеком.
— Но как? Ты же выглядишь…
— Как женщина, которая за собой следит, Юра. А не питается чебуреками.
— Это обман! — взвизгнул он. — Я же сказал: до сорока двух — это мой принцип. Я не могу встречаться с ровесницей.
— Я и не ровесница, между прочим. И тебя ведь всё устраивало, правда? Или я где-то давала сбои?
Юрик налился краской.
— Нет, но сама цифра… Пятьдесят. Это же почти пенсия.
— Старость, Юра, — это когда голова отказывается принимать реальность, — спокойно ответила я, поднимаясь. — А я — женщина в самом расцвете. И кое-что тоже поняла сегодня.
— Что именно? — он посмотрел на меня потухшими глазами.
— Что мне, в мои пятьдесят, нужен мужчина. А не набор из комплексов, живота и рыночного ларька. Ты моего «огня» не выдержишь — сгоришь при первой же попытке соответствовать.
Я забрала паспорт и направилась к выходу.
— Вера! — окликнул он. — Подожди. А мы как же?
— А что «мы»? — обернулась я. — По твоей же логике, мы с тобой ровесники. А тебе нужна молодая. Вот и ищи. Может, попадётся та, у которой зрение подводит.
Я вышла на улицу и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Внизу в машине ждала Ленка.
— Ну как? — спросила она. — Раскрылся?
— Ещё как, — засмеялась я. — Особенно когда паспорт увидел. Ты бы видела его лицо. Будто только что узнал, что Земля круглая.
— И чем кончилось?
— Тем, что он продолжит поиски «молодой» и будет страдать. А мы поедем отмечать. У меня сегодня свидание — с нормальным мужчиной. Ему сорок пять, и ему совершенно всё равно, что написано в моём паспорте.
Юрик, кстати, по-прежнему обитает на сайте знакомств. Анкету обновил. Теперь там значится: «Ищу женщину строго до 40. Честную!». Фото, разумеется, то же — десятилетней давности.
Как думаете, почему некоторые мужчины так боятся ровесниц? И стоит ли скрывать возраст ради шанса на отношения — или всё-таки лучше сразу говорить правду?
