Рано утром в субботу зазвонил телефон, на экране высветилось: «Тетя Валя родственница»
Я села на кровать, пытаясь переварить информацию. «Мы» — это звучало угрожающе. — А кто «мы», теть Валь? — осторожно спросила я, пиная мужа под одеялом, чтобы просыпался. — Да как кто? Я, дядь Коля твой, Светка с мужем и внучок наш. Ой, да ты не переживай, мы неприхотливые, нам бы только кости кинуть где, а так мы целыми днями гулять будем!
Пять человек, плюс мы с мужем… В однокомнатной квартире площадью тридцать три квадратных метра, где из свободного пространства есть только коврик в прихожей и проход между диваном и телевизором.
Я положила трубку и посмотрела на мужа. В его глазах читался немой ужас, смешанный с желанием прямо сейчас эмигрировать в другую страну или хотя бы выйти за хлебом и вернуться через неделю.
«Простота хуже воровства»
Я вспомнила их прошлый визит три года назад, тогда они приехали «всего» втроем. Это была неделя ада: дядя Коля курил на балконе, стряхивая пепел в мои цветы, потому что «а чо такова, удобрение», тетя Валя учила меня варить борщ, стоя над душой в моей крошечной пятиметровой кухне со словами: «Ну кто так режет, дай покажу», и как мы с мужем спали на надувном матрасе, который к утру сдувался, и мы просыпались на полу, в то время как гости царственно почивали на нашем диване.
А теперь представьте: их пятеро. Светка с мужем — люди шумные, громогласные, их сын Димочка — гиперактивный ребенок семи лет, для которого слово «нельзя» — это вызов, а не запрет.
— Надо им отказать, — твердо сказал муж, глядя в потолок. — Как? — спросила я. — Они уже в поезде. Сказать «разворачивайтесь»? Ты же знаешь тетю Валю, она начнет причитать про кровные узы, про то, как она меня маленькую нянчила, про то, что мы зажрались в своей Москве. А потом эта история разлетится по всей деревне, и моя мама будет пить корвалол от стыда, потому что «дочь родню на порог не пустила».
Когда дипломатия бессильна
Мы сидели на кухне, пили кофе и перебирали варианты. Снять им квартиру? В нашем бюджете дыра после ремонта машины, мы не потянем неделю проживания пятерых человек в Москве.
Поселить их, а самим уйти к друзьям? Это капитуляция. Да и кто пустит нас на неделю? Просто не открывать дверь? Они будут долбиться, пока не вызовут МЧС, думая, что мы умерли.
И тут меня осенило. Нужна причина, против которой не попрешь. Что пугает людей больше, чем отказ? Инфекция…
— Ветрянка, — прошептала я. — Что? — не понял муж. — Ветряная оспа, карантин. Для взрослых, которые не болели в детстве, это кошмар: температура сорок, осложнения, шрамы на всю жизнь.
Муж посмотрел на меня с сомнением: — А если они болели? — Тетя Валя и дядя Коля — точно нет, я помню, как мама рассказывала, что в их деревне никто не болел, когда была эпидемия. Светка? Не знаю, но рисковать они не станут, особенно с ребенком.
Зеленый камуфляж
До прибытия поезда оставалось четыре часа, мы начали подготовку. Я достала из аптечки старый пузырек с зеленкой.
— Мажь гуще, — командовала я мужу, подставляя лицо. — И на шее тоже и руки, чтобы выглядело максимально устрашающе.
Муж, сдерживая нервный смех, ставил жирные зеленые точки на моем лбу, щеках, подбородке. Я посмотрела в зеркало, из отражения на меня глядело чудовище, сбежавшее из детской раскраски. Для полноты образа я надела старый растянутый халат, замотала горло шарфом и растрепала волосы.
— А я? — спросил муж. — А ты — контактный носитель, просто еще не обсыпало. Это даже страшнее, ты — тихая угроза.
Мы отрепетировали легенду: я заболела вчера, температура 39, врач был, сказал — строжайший карантин, никого не пускать, вирус мутировал, очень агрессивный штамм.
“А может зайдете на чай?”
Звонок в дверь раздался ровно в то время, когда мы и ожидали. За дверью слышался шум, топот, голос тети Вали, командующей выгрузкой сумок, и капризное нытье Димочки.
Сердце колотилось где-то в горле, я глубоко вздохнула, напустила на себя вид умирающего лебедя и кивнула мужу. Он приоткрыл дверь, загораживая проход своим телом.
— О, зятёк! Ну, здорово! А чего не встречали? Мы тут с баулами тащились! — дядя Коля уже пытался протиснуться внутрь, неся перед собой запах копченой колбасы и поезда.
— Стойте! — гаркнул муж неестественно громким голосом. — Не входите! У нас беда.
Родственники замерли… Тетя Валя, державшая в руках трехлитровую банку с соленьями, нахмурилась: — Какая беда? Трубу прорвало? Или что?
И тут вышла я, стараясь сделать это максимально эффектно: шаркала тапочками, держалась за стену и тяжело дышала.
— Здравствуйте, тетя Валя… — прохрипела я слабым голосом. — Простите, что не встречали. У меня ветрянка, острая форма. Врач только ушел, сказал, заразно — жуть, даже через вентиляцию передается.
На лестничной клетке повисла тишина. Пять пар глаз уставились на мои зеленые точки. — Ветрянка? — переспросила Светка, инстинктивно делая шаг назад и прикрывая собой сына. — Ты чё, мать, в тридцать лет ветрянкой заболела?
— Иммунитет упал… — простонала я. — Температура сорок… Всё чешется… Кости ломит… Врач сказал, кто не болел — лучше бежать отсюда. Осложнения на сердце и легкие…
Я видела, как в глазах тети Вали происходит сложная борьба между желанием халявного жилья и страхом за собственную шкуру. — Коль, а ты болел? — резко повернулась она к мужу. — Не помню я… Вроде нет… — пробормотал дядя Коля, пятясь к лифту. — И я не болела, — визгливо сказала Светка. — Мам, нам нельзя! Димку заразим, сами сляжем. Ты видела её? Живого места нет!
— А муж-то чего? — подозрительно прищурилась тетя Валя, глядя на моего супруга. — Я уже всё, — обреченно махнул рукой муж. — Сплю с ней в одной кровати, ходячий инкубатор. Завтра-послезавтра и меня обсыпет.
Перспектива оказаться запертыми в душной однушке с двумя заразными больными, мазать друг друга зеленкой и умирать от температуры, вместо того чтобы гулять по Красной площади, быстро отрезвила наших гостей.
— Ну ты, Маринка, даешь… — разочарованно протянула тетя Валя. — Удружила родне, специально, что ли? — Тетя Валя, как же специально… — я пустила слезу (актерское мастерство вышло на новый уровень). — Сама плачу, так вас ждала… Может, зайдете? Чайку попьем? Если не боитесь…
— Какой чай! — взвизгнула Светка. — Мам, поехали! В гостиницу поехали, я в интернете посмотрю сейчас, не хватало еще заразу подцепить.
Они удивительно быстро развернулись. Сумки, банки, чемоданы — всё пришло в движение. — Выздоравливай давай! — бросил через плечо дядя Коля, уже нажимая кнопку лифта. — Гостинцев мы вам не оставим, самим пригодятся в гостинице-то, раз уж тратиться придется!
Двери лифта закрылись, мы стояли в прихожей и слушали, как гудит кабина, увозя нашу проблему вниз, на первый этаж.
“Как рукой сняло”
Когда мы закрыли дверь, муж сполз по стене на пол и начал хохотать. Он смеялся до слез, глядя на мое зеленое лицо. Я пошла в ванную, посмотрела на себя и тоже расхохоталась.
Они, конечно же, нашли гостиницу, оказалось, что и деньги у них были. Просто зачем тратить свои, когда можно пожить бесплатно у родственников?
Через два дня, когда слухи дошли до деревни, мне позвонила мама. — Марина, ну как же так, заболела и молчишь? Тетя Валя звонила, говорит, ты там при смерти, вся зеленая! — Мам, я уже поправляюсь, — бодро ответила я. — Чудодейственное исцеление.
Я не стала рассказывать маме правду. Зачем расстраивать пожилого человека? Пусть лучше думает, что у дочери слабый иммунитет, чем плохой характер.
А зеленка… Что ж, она отмылась, но зато эти выходные мы с мужем провели в тишине, заказывая пиццу и наслаждаясь каждым сантиметром нашей маленькой, но такой свободной квартиры.
